Этюды о врачевании
Необходимый экскурс в историю Медицина на Руси развивалась в теснейшем взаимодействии с медициной стран Востока и Европы. Кстати, крупной заслугой медицины Востока явилось создание первых больших гражданских больниц, а позднее и аптек как специальных учреждений. Больницы были известны уже в античном мире, но преимущественно в виде военных госпиталей. Устройство же больниц для гражданского населения отмечается впервые в средние века именно на Востоке. Они возникали из изоляторов для заразных больных, приютов для путешествующих и приютов для престарелых и увечных (богаделен). И все же, если строго следовать фактам, прототипом больниц средневекового Востока послужили подобные учреждения, возникшие много раньше в Византии. Известно, что уже в IV веке в восточных владениях Римской империи, в Кесарии (Каппадокия), населенной армянами области Малой Азии, появилась одна из первых больниц в современном понимании этого слова. Устав монастыря, при котором находилась Кесарийская больница, предусматривал порядок призрения и лечения больных. В дальнейшем уставы византийских монастырей содержали более подробное описание хозяйственного распорядка больниц, лечения больных, обучения медицинскому делу и т.п.После крещения Руси были использованы и традиции монастырской медицины Византии. Призрение и врачевание имели место в первом русском монастыре - Киево-Печерской лавре. Устраивал больницы при монастырях киевский митрополит Ефрем (XI век).
Больница как грозный форпост
То, что с больными надо что-то делать, для русичей было самоочевидно. Конечно, их надо было как-то изолировать. Для этих целей при частных домах создавались так называемые «избы богорадные» (богадельни). Сюда помещали инвалидов и престарелых. Больницы как учреждения «для лекования недужных», в отличие от богаделен, находились обычно при монастырях и церквах. Были, впрочем, и больницы как бы частные - купеческие, цеховые. Сведения о них сохранились в летописях Новгородской федеральной республики (была, была такая республика!) и в Галицко-Волынской Руси. Но именно они были «частными», поскольку, во-первых, получали материальную поддержку светских властей, а во-вторых, были подчинены юрисдикции церкви.
Одной из самых ранних была больница, основанная Феодосием Печерским в Киеве в конце XI века. Нестор-летописец зафиксировал сей факт в «Житии Феодосия Печерского». Еще одну больницу возвел Ефрем Скопец в пограничном городе Переяславле Южном. Далее в летописях до татарского нашествия упоминаются больницы в Смоленске, Вышгороде, Чернигове, Новгороде, Пскове, на Волыни, в Галицкой Руси. Чуть позже, в XIII веке, появилась больница в Устюге Великом.
К слову сказать, о «безбедном» существовании больниц заботилась не только церковь, но и феодалы. Потому что больницы являлись крупными военно-госпитальными базами и были выгодно расположены, поскольку находились при монастырях, а монастыри представляли собой грозные форпосты в стратегическом отношении.
Жизнь по «уставу»
Для больниц существовали более или менее однотипные положения - «уставы». В них были оговорены расходы на содержание больных, больничных штатов, порядок управления. Вообще, все это выглядело как довольно большое обособленное хозяйство. Само больничное здание размещалось внутри «четыреуголнообразного» пространства, огороженного монастырскими стенами - причем в наименее доступных для обстрела участках. К больницам примыкали «свитошные» портомойни (стирка - великое дело!), бани (о, это процедура из процедур!), огороды (лучше самим позаботиться о свежем овоще на больничном столе), кладбища (смерть здесь не просто банальный случай бытия, но и порой закономерный финал болезни).
Сами больничные помещения делились на небольшие кельи. Со взрослыми лежали и дети - с педиатрией в ту эпоху была напряженка. Изоляции подвергались лишь лица с «изгнившими удами» (по причине смрада), буйные больные - этих нередко содержали в отдельных «печерах» (пещерах) «в чепях» или «на колодах». В общем, как сказал много позже наш великий классик, «не дай мне Бог сойти с ума».
Во главе больницы стоял «старший над болницей», «смотрител». Обходы («прехождения недужных», или «мимохождения» - о, великий и могучий! Уже тогда он заклеймил формализм и халтуру в лечении) - так вот, обходы совершались врачами к «наутрию». Принимались в больницу в первую очередь - кто бы вы думали? Совершенно верно - люди богатые, «жертвователи». Ну, а если ты беден, по одежке протягивай ножки. То есть в больницу-то тебя примут и «мимохождением» не обойдут. Но, коли ты вылечился, будь добр отплатить монастырю отработкой на пашне, в извозе, на промыслах, скотном дворе. Наши недавние интерпретаторы, вооруженные марксизмом-ленинизмом, видели в этом нещадную эксплуатацию народных масс. Мы не будем столь категоричны. Скорее здесь просматривается здравый смысл. Ну нет у человека денег на лечение, а помочь ему надо - там, наверное, тоже было какое-то подобие «Клятвы Гиппократа».
За неимением других источников, вновь обратимся к нашим «интерпретаторам». Эта кабальная зависимость, в которую попадал выздоровевший человек, свидетельствуют они, распространялась и на детей, которых оставляли в монастыре нередко на всю жизнь. Имея огромную экономическую выгоду от больниц, монастыри насильственно внедряли в народе убеждение в безусловной необходимости «воздаяния Богу» за исцеление «имением и трудом» выздоровевшего. Он назывался «прощенником», так как через исцеление прощен Богом за грехи. Положение о «прощенниках» регламентировано было еще церковным уставом Владимира Святославича (XI век). Однако «прощенники» часто убегали с работы, рассматривая монастырь как темницу. Монастырская верхушка жестоко расправлялась с беглецами, приводя из «в узилищах» или «влача за власы» обратно в монастыри.
Оспаривать не будем. Возможно, так оно и было. Но, никак не идеализируя нравы жестокого века, думаем все же - простой люд и лечился здесь, и кормился. А кое для кого монастырская больница становилась судьбой - причем отнюдь не злой.
«Врачевские отрочате»
И здесь пришло время сказать о том, где и как обучали врачебному мастерству. Америку мы не откроем. Передача медицинских знаний обычно проходила от отцов к детям - тип обучения наиболее свойственный народной медицине. В апокрифах упоминается об обучении детей лекарями по образцу ремесленного ученичества. В жизни светских врачей-иноземцев и монастырских лечьцов видное место занимали «врачевские отрочате» (подмастерья), подготовлявшиеся с детства старшим поколением.
Женщина в белом халате для нас явление обычное, а вот для наших предков каждый подобный случай представлял собой нонсенс и заслуживал особого упоминания в летописях. Конечно, прежде всего упоминания заслуживали женщины из семей состоятельных. Например, Ефросинья Черниговская (XIII век), под руководством русского учителя Федора «извыкшая» в чтении «асклепиевых книг» настолько, что впоследствии занималась врачеванием в основанной ею монастырской больнице в Суздале.
«Железная хытрость» хирурга
Специализации по отраслям врачебного дела в те поры не было, врач был, что говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец. И все же…
Сохранились сведения об отраслях врачебного знания.
Ореолом почета была окружена хирургия. В славянских памятниках письменности она известна под названием «резание» (хирург - «резалник»). В других источниках употреблялись термины «рукоделие» (хорошенькие, скажу вам, кружева!), «рукодел». В сущности, это была калька с греческого: cheirurgia, cheirurgos – от cheir – рука и ergon – дело, действие.
Так как профессиональным атрибутом резалника считалось железо («железо не весть что делает, но врач ведает действо железное»), то хирургия носила еще название «железной хытрости» - мастерства, искусства, науки. Отсюда требования к хирургу: он должен быть решительным, смелым, в цветущем возрасте. Иначе он «не увидит, где железо лежит в ране», оперировать больного надо быстро, чтобы «скоростию украдать болезни чювство» (сборник «Маргарит», XII век).
«Прикуту», «снасть» (хирургический инструментарий) составляли нож, бричь (бритва), кроило, пила, рама, сверло, тесле. А вот набор для кровопуска - прогон, ражнь, бодец, различные «железьца кровопустьныя».
Чем зашивались раны? Суровыми конопляными нитями, «струнами» из кишки, брюшины молодых животных. В арсенале хирургов были болеутоляющие и снотворные. Это красавка, болиголов, опий. Кстати, их применяли для утоления болей при пытках и для обезболивания родов.
Где происходили «резания»? Иногда на дому, но чаще - в больницах при монастырях. Чревосечение, называвшееся так и в княжение Ярослава Мудрого, и «оттирание» пилой конечности (то бишь - ампутация), по мнению больного и врача, - дело «страховитее страха». В летописях сохранились даты некоторых операций. В 1076 году «резанию» подвергся киевский князь Святослав Ярославич по поводу поражения шейных желез («желве на шии»). Археологические находки на Княжей горе у Киева - человеческие черепа с прижизненными трепанационными отверстиями круглой формы - дают основания предполагать, что операции лечебных черепосверлений производились еще в XIII веке.
Береженого Бог бережет
А как обстояло дело с профилактикой заболеваний? Документы свидетельствуют: предупреждению болезней в древнерусском врачевании придавали большое значение. Слова с корнем «опас», «оберег» обнаруживаются очень рано в языке восточных славян. Они встречаются на оружии, сосудах, змеевиках, в народном эпосе, фольклоре. Греческий термин «филактериа» в значении охраны человека от моров упоминается в пандектах, кормчих книгах Новгорода и Рязани в XI-XIII веках.
Уже к X-XI векам определился широкий круг санитарно-гигиенических требований к различным сторонам народного бытового уклада. Начнем с того, что поселения возводились в «красном» (красивом) месте, вдали от болот, при источниках «живой» (доброкачественной питьевой) воды. Археологические раскопки доказывают, что в Новгороде в X-XI веках были мостовые. Обнаруженный там же деревянный водопровод был одним из первых в Северной Европе. Избы строились так, чтобы как можно больше света проникало через «окончины» (апокриф о Фоме, XI век). Здания белились изнутри и снаружи мелом или известью. Простой народ носил белую холщовую рубаху, «голил» волосы на голове, оставляя чуб. «Прание» (стирка) белья, омовение рук перед едой были распространенными обычаями. «Рукомыи» (умывальники) глиняные находились и в жилищах бедняков. Положительное отношение к баням определялось народной поговоркой: «От хожденья в лазьню (мыльню) тело чисто живет». Нательные паразиты рассматривались как признак крайней неопрятности.
«Лествица к недугам человеческим»
В литературных сборниках той эпохи можно обнаружить целые главы по диететике. Мерилом питания должен являться естественный позыв к пище: «Не принимай брашна без алкания и пития - без жажи» («Пчела»). Вино пить следует с воздержанием, ибо «питие безьмерное - матица всему злу» и «лествица к недугам человеческим». «Умеренность пусть будет твоим спутником во всем» - и в пище, и в половой жизни, и даже во сне. Ведь «паче меры спати подобает мертвым нежели живым» («Пчела»). А вот физическими развлечениями - игрой в мяч, скачками, охотой - можно заниматься до усталости. Тут, правда, были расхождения с церковью, смотревшей на эти занятия как на грех, хотя они в действительности являются «утехою души, соседствующею с телесным здравием». Кстати, эти стороны народного быта нашли отражение даже в храмовом изобразительном искусстве.
О необходимости изоляции больных от здоровых говорится в Изборнике Святослава (XI век). Требование это осуществлялось, особенно при эпидемиях. Например, при сильном море в Полоцке (1092 год). Проводились порой очень крупные мероприятия по охране общественного здоровья, предупреждения заноса заразы из-за рубежа. Летопись сообщает о массовой очистке в 1230 году территории Новгорода от тысяч чумных трупов и захоронении их в особых могильниках. Архиепископ Спиридон отпустил деньги на это противоэпидемиологическое мероприятие. Осуществляли его силами многочисленной артели санитаров-уборщиков. Материал подготовил Адольф АРЦИШЕВСКИЙ http://www.pharmnews.kz/Nomera154/ct4.html
|
